СМИ США раскрыли подробности вызова Путиным на коврик главного редактора Эхо Москвы Венедиктова

29 августа премьер-министр Владимир Путин вызвал 35 руководителей ведущих российских СМИ в свою курортную резиденцию в Сочи и впервой за пять лет пригласил редактора "Эхо Москвы" Алексея Венедиктова - для того, чтобы соорудить выговор. Путину не понравилось освещение войны в Грузии на "Эхо Москвы". Венедиктов подтвердил, что был вызван на ковер Путиным в Сочи и сказал, что не согласился с некоторыми из жалоб Путина. Ему было позволено пояснить свою позицию. Но Путин выразил родное неудовольствие радиостанцией ещё больше жестко и грубо - в частной беседе, приводит "Коммерсант" перевод статьи издания The Washington Post.

По словам Венедиктова, Путин указал на проблемы с освещением станцией войны в Грузии, включая и заявление одного из репортеров, который называл российских солдат вражескими и сообщал о передвижениях войск, используя только грузинские данные.

"Было обидно публично выслушивать это, и еще менее мило было признавать ошибки, поскольку, к сожалению, ошибки были", - заявил он, добавив, что Путин не выделил ни одного из журналистов и не выдвинул никаких требований.

- Надежда на либерала Медведева растаяла: закручивание гаек продолжается
- The New Yorker: "Сложилось впечатление, что Путин, возможно, закроет радиостанцию"
- Путин Венедиктову: "Знаете, Алексей, вы не предатель. Вы враг"
- Венедиктов признал ошибки освещения войны в Грузии

Станция продолжает вкалывать как просто и передает критические выступления в адрес Кремля. Но Венедиктов признал, что "ситуация осложнена" повышенным вниманием со стороны властей. "Это означает, что мы должны действовать еще более профессионально, еще более аккуратно", - заявил он.

Через день позже встречи с Путиным Венедиктов запретил Валерии Новодворской являться на "Эхе Москвы" до конца года, вслед за тем того как она в эфире сделала заявления, показавшиеся защитой чеченских сепаратистов, ответственных за осаду школы в Беслане в 2004 году, когда погибло 334 человека.

Однако 13 сентября в выходящей в эфире радиостанции передаче "Без посредников" Венедиктов "сократил бан" Новодворской на два месяца "за то, что Валерия Ильинична Новодворская назвала Басаева нелюдью и тем самым извинилась перед нашими слушателями, когда называла его демократом". "Было применено условно-досрочное освобождение, все встали на дорога исправления", - заключил Венедиктов.

Отметим, в последнее момент в своем блоге Валерия Новодворская не раз отмечала, что ее "любимое Эхо ведет себя крайне странно", а некоторые высказывания "не смеет передавать".

Он кроме того объявил, что ведущая программы и критик Кремля Юлия Латынина не появится в эфире и находится за рубежом в связи с отпуском. Латынина оказалась в центре внимания прокурорских работников в Дагестане, выясняющих, не нарушило ли радио запрет на "публичные призывы к экстремистской деятельности сквозь СМИ". По словам двух журналистов, давление на "Эхо" усилилось затем встречи с Путиным.

Чиновники гневно отреагировали на освещение радио убийства лидера оппозиции в Ингушетии Магомеда Евлоева. Его застрелили в милицейском автомобиле 31 августа. Власти говорят, что Евлоев был застрелен при попытке выдернуть оружие.

Лидеры оппозиции считают душегубство примером того, как грузинский кризис придал смелости сторонникам жесткой линии в правительстве. Коллега Евлоева Магомед Хазбиев, выступая на "Эхе", обвинил власти в геноциде в Ингушетии и заявил, что, если это будет продолжаться, "нужно будет попросить Европу или Америку отделить от России" Ингушетию.

Надежда на либерала Медведева растаяла: закручивание гаек продолжается

Последствия грузинской войны заметны в осторожности и беспокойстве журналистов, активистов гражданского общества, тех, кто работает на границе дозволяемого Кремлем и кто еще меньше месяца обратно выражал оптимизм по поводу возможного расширения этих границ, отмечает издание.

"Когда Медведев пришел к власти, мы надеялись на новую оттепель, - говорит Марианна Максимовская, заместитель главного редактора РЕН ТВ, телеканала, который зачастую передает точку зрения критиков властей. - Но после этого грузинской войны люди шибко обеспокоены новым закручиванием гаек в стране".

Известный газетчик Евгения Альбац, ведущая передачу на "Эхе Москвы", говорит, что, хотя Медведев и получает чуткость прессы, он выглядит пресс-секретарем Путина. Реформы, говорит она, будет сложно принять, так как Кремль выставил Запад врагом в кризисе кругом Грузии, а перестройки как правило ассоциируются с Западом.

"Все надежды прошли, - говорит она. - Большинство либералов пытаются понять, не идем ли мы к репрессивному периоду нашей истории. Это значит, что то, что осталось от свободной прессы, может исчезнуть. Мы не знаем, будет ли вылезать "Эхо Москвы" посредством месяц".

За восемь лет Путин установил надзор над правительством, СМИ и крупным бизнесом. Многие аналитики говорят, что он остается верховным лидером России, несмотря на отбояривание поста президента для Медведева, малозаметного бюрократа и бывшего профессора права, которого он выбрал себе в преемники.

"Весной мы надеялись на то, что мы переходим в новую эпоху", - говорит экономист Евгений Гонтмахер, приглашенный Медведевым в совет Института современного развития для разработки внутренней политики. Но грузинский кризис изменил политические расчеты, говорит он, делая все более вероятным то, что руководство отложит реформы, и усиление влиятельных чиновников и госкомпаний, сопротивляющихся переменам.

"Это опасная ситуация", - говорит Гонтмахер, предупреждая, что с экономическими проблемами на горизонте - индустриальный подъем замедлился, инфляция стремительно растет - Медведев и Путин могут впасть в искушение употребить кризисом, чтобы отвлечь всенародный гнев от экономики.

Некоторые аналитики все еще думают, что оттепель при Медведеве возможна. Они считают, что он заработал на грузинском кризисе политический капитал, показав себя сильным, решительным лидером. И хотя Путин по-прежнему куда популярнее Медведева, рейтинг Медведева подскочил, а он начал обретать больше времени на национальном телевидении, чем Путин.

Но другие считают, что кризис подчеркнул отсутствие у Медведева политического влияния, в особенности потом подписания перемирия с Грузией. Он, казалось, был не в состоянии или не желал вынудить своих военных подчиниться.

The New Yorker: "Сложилось впечатление, что Путин, возможно, закроет радиостанцию".

Во час войны в Грузии и Южной Осетии - событий, которые казались предвестьем потенциального возобновления холодной войны - "Эхо Москвы" передавало трезвые, сбалансированные отчеты о событиях от военных корреспондентов в передаче "Своими глазами", отмечает Дэвид Ремник из The New Yorker.The New Yorker. (Полный контент на сайте InoPressa.ru).

Было ещё навалом радиодискуссий с участием самых разных гостей - от журналиста Максима Шевченко, который размахивал флагом ультранационалистов, до сурового критика Кремля Андрея Илларионова, который во период первого президентского срока Путина был его советником по экономическим вопросам.

Беспристрастное освещение войны на "Эхо Москвы" не понравилось Путину. 29 августа на встрече в Сочи Путин обратил внимательность - и перевел свойский обжигающий холодом воззрение - на Алексея Венедиктова, главного редактора "Эхо Москвы". Он раскритиковал то, как радиостанция освещала события в Грузии. Многие верноподданные редакторы, присутствовавшие при этом, были в восторге оттого, что Путин пропесочил Венедиктова, придираясь к редакционной политике и изложению фактов. Сложилось - и не в первый раз - впечатление, что Путин, возможно, закроет радиостанцию.

Позднее Венедиктов подошел к Путину в коридоре и сказал ему, что тот "несправедлив". Путин достал стопку стенограмм, на которых были основаны его претензии, и заявил: "Вам придется за это отвечать, Алексей Алексеевич!".

Венедиктов встревожился, но рассудил, что Путин ни в жизнь не пригласил бы его в Сочи сообща с остальными членами делегации, если бы намеревался рассчитать его или истребить "Эхо Москвы" - тут было бы довольно одного телефонного звонка.

"Позднее мы встретились с глазу на глаз, и тогда Путин заговорил более позитивным тоном, - сказал мне Венедиктов. - Но свою мысля он донес. Он продемонстрировал, что способен в каждый миг изготовить с нами все, что пожелает".

Вернувшись в Москву, Венедиктов разъяснил своим сотрудникам, что им следует "внимательно следить" за тем, как они освещают события, контролировать факты и в достаточной мере отражать точка зрения властей. Но никого не уволили, и, очевидно, худших последствий Венедиктову удалось избежать. "Пока"', - заметил он, то есть на данный момент.

Венедиктов - обыкновенный агент российской интеллигенции: очки с толстыми стеклами, саркастичные привычки бывалого человека, кудрявые, как клоунский парик, волосы. В качестве интервьюера он не менее агрессивен, чем Майк Уоллес в молодости, но намного более интеллектуален. В качестве аналитика он проницателен и самоуверен, метко зная, что все его прогнозы сбудутся или уже сбылись.

Еще важнее, что Венедиктов проявляет себя как весьма компетентный политик, когда требуется отразить претензии и требования Кремля и не дать в обиду своих журналистов. В студиях "Эхо" стены увешаны фотографиями крупных политических деятелей, которые приезжали на станцию дарить интервью, но Венедиктов ни перед одним из них, кажется, не робеет. Часто он начинает свои вопросы с лобового удара: "Как это может быть'?". Когда Билл Клинтон чрезмерно затянул с ответом, Венедиктов толкнул его ногой под столом.

После того как в новогоднюю темное время суток намедни нового тысячелетия Ельцин ушел в отставку, к власти пришел Путин. Вскоре свежеиспеченный президент начал нажимать на прессу, используя финансовые и юридические рычаги, чтобы прикрывать или превращать в свою имущество газеты и телекомпании, если считал их дух недружественным или владельцев - непокорными.

Когда какой-то литератор спросил Путина, что тот может отозваться критикам, обвиняющим его в ограничении свободы прессы, Путин ответил, что отклик сильно прост: в России ни при каких обстоятельствах не было свободы слова, так что ему лично непонятно, что тут душить. Путин выложил предположение, что независимость - это способность высказывать близкое мнение, но добавил, что должны наличествовать определенные границы, закрепленные законом.

В глазах Путина подлинный вес имеет только телевидение. Руководителей телекомпаний собирают в Кремле на регулярные еженедельные совещания, где предопределяется программа новостей; менеджерам предоставляют списки политических противников, которым не положено появляться в эфире. Преданность влиятельных ведущих, менеджеров телекомпаний и знаменитых корреспондентов покупается: они получают неслыханные оклады.

Путин Венедиктову: "Знаете, Алексей, вы не предатель. Вы враг"

Дискуссий и беседа в прямом эфире на телевидении больше не существует. Есть газеты и сайты, которые, как минимум, не менее свободны, чем "Эхо", но их аудитория до того узка, что Путин смирно оттесняет их на обочину и не трогает.

В 2001 году Путин пригласил Алексея Венедиктова на встречу в библиотеке Кремля. Стараясь вместе с тем навести мосты и предостеречь сравнительно своего понимания отношений с Венедиктовым, русский президент пространно рассуждал о разнице между врагами и предателями.

"Для Путина это ключевая разница, - сказал Венедиктов. - Он сказал: "Враги прямо перед тобой, ты с ними воюешь, затем заключаешь перемирие, и все ясно. Предателя нужно уничтожить, раздавить". Таково его мировоззрение. А после этого он сказал: "Знаете, Алексей, вы не предатель. Вы враг", - передает слова Венедиктова The New Yorker.

Автор уточнил у Венедиктова, улыбался ли Путин, произнося эти слова. "Улыбался? - переспросил Венедиктов. - Путин никогда не улыбается. Он без затей разъяснял, кто я в его глазах. Он знает, что я не ударю его кинжалом в спину и не буду игрывать в игры, но легко буду работать то, что делаю. Я сказал: "Если вы хотите прикрыть "Эхо", закрывайте. Я не могу приневолить себя не действовать то, для чего мы существуем".

Венедиктов не питал иллюзий касательно своего собеседника или встречи. Фактически Путин сказал ему то же самое, что и царь Николай I Пушкину: "Отныне я буду твоим цензором".

"Путин увиделся со мной, потому что что хотел завербовать меня, как выражаются профессиональные разведчики, притянуть меня в свою команду, а в силу того что говорил со мной по-товарищески, - сказал Венедиктов. - Это было проявление доверия в некотором роде. Он нуждался в репутации "Эхо Москвы". В глазах Путина радиостанция была отчасти полезна - в качестве показательного примера свободы прессы - но Венедиктов знал, что Путин в всякий момент может передумать и закрыть ее.

"Путин пришел из советского КГБ, он смотрел на прессу совершенно иначе, чем Ельцин, и я моментально почувствовал эту разницу, когда он заговорил, - вспоминает он. - Я сказал моим друзьям, хотя все они проголосовали за Владимира Путина и считали его реформатором-модернизатором, что мы катимся вспять. Мне никто не верил. Меня называли узколобым пессимистом, говорили, что я потерял нюх. Теперь-то они, конечно, поверили".

"Это скорее влиятельная радиостанция, чем массовая, - сказал Венедиктов. - Если бы мы хотели быть массовой радиостанцией и угождать публике, то, наверно, нам следовало бы уделять больше внимания жизни Пэрис Хилтон. Но тогда те, кто нас слушает, перестанут нас слушать. Мы их потеряем".

Либералы с "Эхо" находятся в незавидном положении. Путин явственно разъяснил это Венедиктову в августе. По государственному телевидению Венедиктова, Юлию Латынину и Матвея Ганапольского - основные голоса "Эхо" - клеймят как представителей подрывной "пятой колонны".

"Когда встречаешь людей из Кремля или спецслужб, они неизменно говорят: "Какие вы храбрые! Мы стабильно слушаем "Эхо Москвы"! - говорит Латынина. - Венедиктов может вести беседу с людьми из Кремля и совершать безобидное лицо, когда они требуют и жалуются. Я в нем никогда не разочаровываюсь, более того если мы расходимся во мнениях. Я всю дорогу могу произносить что хочется, и он постоянно меня защитит".

Но, хотя принципиальность Венедиктова оказалась не менее эффективной, чем его политическое мастерство, его способность отстоять своих людей не безгранична. За последние 8 лет в России произошло 20 убийств журналистов, оставшихся нераскрытыми. Когда два года тому вспять убили Анну Политковскую из "Новой газеты", три корреспондента "Эхо" пришли в офис Венедиктова и сообщили, что увольняются и меняют профессию.

В начале нынешнего года Венедиктов приезжал в Нью-Йорк, чтобы обрести награду Overseas Press Club. Когда он сообщил об этом своей жене, та сказала: "Сначала награда, после этого пуля". Пока "Эхо Москвы" вещает и имеет жизненно важное значимость для своих слушателей, а также приносит пользу режиму. "Но что бы мы ни делали, - говорит Венедиктов, - как бы мы ни хитрили, мы завсегда должны признавать, что нас не возбраняется ликвидировать одним махом".

Венедиктов признал ошибки освещения войны в Грузии

6 сентября, отвечая на вопросительный мотив радиослушателя, в эфире радиостанции Венедиктов рассказал о составляющих информационной политики "Эхо Мосевы". Главный редактор сделал упор на неангажированности радиостанции, а также подчеркнул, что пускать ошибки может (и допускало) любое СМИ в условиях нехватки информации.

"Команда "Эхо Москвы" так организовывает информационное поле, что все недовольны. Это значит, что мы никого не обслуживаем из верх предержащих... "Это Москвы" - это площадка для дискуссий. Это не только информационный поток", - заявил Венедиктов

"И когда президент Кокойты, самопровозглашенной республики Южная Осетия, говорит о двух тысячах погибших там в первые часы, мы понимаем, что он не может... Может, их не две тысячи, может четыре тысячи. Но он не мог посчитать, его не было в тот самый момент в Цхинвали. Но мы даем это, вследствие того что что глава этой глубинке в этот момент это заявляет. Мы даем со ссылкой на него. Потом Следственный комитет дает 134, это зафиксировано. Мы это даем. И мы не знаем, где правда. И наша информационная политика такая, что мы даем разные точки зрения, потому как что мы сами по головам не считали, и мы не знаем этой правды. Но мы вам говорим, что есть такая цифра, есть такая. А ныне давайте смотреть, вранье не вранье", - заявил он.

"Вторая история содержится в том, что радио "Эхо Москвы" - это информационная станция, станция мнений. Конечно, могут быть ошибки. У нас были такие ошибки. Конечно, у нас могут быть оговорки. У нас были такие оговорки. Они были у меня, они были у других людей. Была нехватка информации, было незнание. Но мы были не единственными, с ошибками. И мы эти ошибки исправляем. И в данном случае, извините за это слово, комфортно, оттого что мы умеем признавать свои ошибки. И это вторая позиция".

"Третья позиция, мы конечно, точка, место, площадка для дискуссий. Только в дискуссиях вырабатывается правильное вывод или, скажем так, минимизируются ошибки", - подчеркнул Венедиктов.

"Но я хочу пометить весьма важную вещь, для меня это была внезапность в этом конфликте. Понятно, что я в ходе конфликта встречался с массой людей, спорил, разговаривал с людьми, принимающими решения, с чем-то соглашался, с чем-то нет. Но ни одного раза, подчеркиваю, никто не говорил, что "мы тебя выключим", не говорил, чтобы я отозвал Шендеровича, уволил Альбац... Российские политические мужи, находясь в тяжелом состоянии, потому что война, и, нередко говоря о моей редакционной политике, мне в глаза и публично и не публично, ни разу мне не угрожали".

Венедиктов заключил: "Профессиональное СМИ также делает ошибки. Бывало, мы пропускали новости, мы опаздывали, бывало, что пацаны ловили в интернете неточную информацию, не правильную, забирали Блоги, которые не проверялись. Со всех сторон, замечу я. Но, послушайте, самое главное - исправлять. И в этом общем информационном потоке, я считаю, что мы совершенно достойно выжили".

Keywords: